Что-то дала, что-то отобрала

Однажды на ярмарке девчонки встретили цыганку. Попросили погадать, предсказать судьбу…

К вечеру парк опустел. Первыми разбежались мамочки с колясками , вслед за ними домой поспешили семьи с детьми постарше. И только редкие парочки, все так же держась за руки, не спеша прогуливались под сенью молодых кленов и берез.

— Мама, мама, смотри, как я умею! — рядом раздался звонкий смех сына.

Спустя минуту он появился перед скамейкой, на которой я сидела. Сделал крутой вираж на самокате, чуть не врезавшись в бордюр дорожки.

— Простите, ради бога, — извинилась я перед старой женщиной, отдыхавшей неподалеку. — Ваня, сколько раз я тебя просила не уезжать далеко. Он вас напугал?

— Нет, что вы, мне кажется, он сам испугался, — она улыбнулась малышу. — Так тебя Ваней зовут?

Мальчик кивнул и протянул ей маленькую ладошку.

— А меня — Яниной Олеговной, — она осторожно пожала протянутую детскую ручку и посмотрела на меня, — очень славный малыш. Ваш сын?

— Мое счастье. Вы не против, мы посидим вместе? Совсем вымотал меня, а до дома еще минут тридцать идти.

— Конечно, — она подвинулась чуть ближе к краю скамейки, чтобы Ваня присел.

Но обрадовавшись внезапной остановке, малыш вскочил на самокат и стал кружить на дорожке, не до отдыха ему.

— Часто здесь гуляете? — обратилась я к женщине, не отрывая взгляда от сына. — Меня Татьяной зовут.

— Стараюсь хоть раз в неделю из дома на воздух выбраться, — вздохнула она.

— Сами или с внуками? А мы вот впервые, только недавно в город переехали,—поддержала я беседу.

— Сама, — она опустила глаза, будто только что призналась едва знакомой женщине в чем-то постыдном, — Бог детишек не дал, и внуков нет.

— Простите, — я смутилась, поняла, что затронула очень больную тему.

— Так не за что, деточка, в том твоей вины нет. Только моя.

Женщина с интересом посмотрела на меня, но продолжать рассказ не стала. Я молчала, хотя вопросы сами рвались наружу.

— Ты не подумай, детей я всегда хотела. И кто знает, как бы оно сложилось, если бы когда-то очень давно, выбрала другую судьбу.

— Разве судьбу можно выбирать? — удивленно спросила я.

— Можно, милая, все можно, если знаешь, что именно ты отдаешь взамен.

— Расскажете?

— Если тебе и правда интересно, то чего ж не рассказать, — она вздохнула и погрузилась в воспоминания о давно прошедших временах.

Чтобы не переврать, расскажу вам эту историю от ее лица, возможно, она заставит вас о чем-то задуматься.

— Давно это было… Семья наша небогато жила, отца своего я не видела никогда, он лесничим работал, зверье его в лесу порвало еще до моего рождения. А мать трудилась, как двужильная, тяжело тянула троих детей — меня и двоих старших братьев. Только что мне, пигалице мелкой, тогда до всего этого было? Помню, горбушку черствого хлеба вытащу из мешка, спрятанного за печкой, да только меня и видели: с подружками за село гулять до поздней ночи убегала.

Мне исполнилось лет пятнадцать, когда случилось то, что, как я теперь понимаю, изменило мою судьбу. Приехали к нам в деревню цыгане на ярмарку. Чем торговали, уж и не вспомню. Мне тогда настоящих цыган впервые в жизни видеть довелось. Уж как я рассматривала их юбки цветастые и детишек чумазых!

Помню, подумалось мне тогда — вроде люди как люди, две руки, две ноги, как у всех. А что-то было в них такое, пугающее, чужое. На нас непохожие, будто из иного мира.

Насмотрелись мы с подружками, да уже было хотели домой возвращаться, когда заметили ее.

Молодая, красивая, — она сделала паузу, вспоминая лицо цыганки, — и платок у нее на плечах яркий, цветастый, я таких никогда не видела, ни до, ни после.

— Уж не гадалка ли? — улыбнулась я.

— Она самая. Мы за ней добрых минут десять наблюдали, а потом и сами подошли. Сейчас и не скажу точно, кому из нас первому идея судьбу свою узнать в дурную голову пришла. Цыганка поначалу все отказывала нам, пока деньги не увидела. Ну как, деньги, — женщина улыбнулась, вспоминая те жалкие гроши, что изредка бедным девчонкам перепадали, — у одной из подружек пара монет отцовских припрятана была.

— Так вам, значит, погадать захотелось?

— А кому бы не захотелось? Помню, как интересно было узнать, что кого в будущем ждет. Только цыганка рассказывать о нем не стала. Вместо этого спросила, кто бы из нас чего для себя хотел.

Помню, подружки наперебой стали говорить о красивых мужьях да больших семьях. А когдамой черед пришел, я, недолго думая, сказала, хочу прожить много-много лет, болезней и бедности не зная. Никогда не забуду тот взгляд, которым цыганка на меня посмотрела. И без того темные глаза почти черными стали, и чувство такое, будто в самую душу они заглянули, до самого дна добрались. Стою — и так страшно вдруг стало. А ладонь из ее рук так и не решилась выдернуть. «Все у тебя будет, коли этого желаешь» — сказала гадалка и, отпустив мою руку, растворилась в толпе, только платок цветастый замелькал.

— Значит, вы тогда свою судьбу выбрали?

— Выбрала, — она сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком, — уж лучше бы не выбирала. Кто ж знал, что гадалка правду сказала? Тогда мы посмеялись над цыганкой, уж больно странным гадание ее было. И только спустя много лет, оглядываясь на прожитую жизнь, я поняла — все сложилось именно так, как я того захотела. Сколько мне, по-твоему лет, деточка?

Я на минуту задумалась. Обычно с возрастом никогда не угадываю, а эту женщину мне обидеть не хотелось. Немного польстила.

— Так сразу и не скажешь. Вы, наверное, одного возраста с бабулей моей, ей в этом году семьдесят два года исполнилось.
— Чуток постарше твоей бабки я буду, — она грустно улыбнулась, — девяносто шесть мне скоро стукнет.

Я посмотрела на нее удивленно. Никогда бы не подумала.

— Вы выглядите гораздо моложе своих лет.

— Знаю, — кивнула Янина Олеговна, — я и в больнице за всю жизнь всего раз была, когда рожать собиралась.

От этого признания ее глаза наполнились слезами. И я поняла, что сейчас узнаю ее страшную тайну.

— Долго мне бог деточек не давал, а когда, на тридцать пятом году жизни таки понесла, нарадоваться не могла. Было у меня к тому времени все — свой дом, работа, достаток, муж-красавец, на которого наглядеться не могла. Все было, да так и ушло моросью по воде. Ребеночка я неживого родила. Уж как плакала, как убивалась, вспоминать страшно. Муж, сейчас уже покойный, выдержать моего горя не смог, спустя полгода собрал вещи и ушел. Осталась одна. Долго еще дневала и ночевала у могилки сына своего, которому белый свет так и не довелось увидеть. А затем с головой в работу и в хозяйство ушла. Замуж во второй раз не вы- шла, да и не хотелось.

Закончив рассказ, она тяжело вздохнула.

Я помахала рукой сыну, велев ему собираться домой.

— Та цыганка, она ведь счастье нагадала, почему же…

— Не счастье. Она дала мне именно то, что я просила. Забрав взамен все остальное. Судьба ничего просто так не дарит. За все платить нужно.

— Иногда мы и сами не знаем, что отдаем самое ценное, что у нас может быть. Так что мой тебе совет, милая, вздохнула старушка, — будь осторожна со своими желаниями. Никогда не знаешь, что придется отдать взамен.

Мы с сыном пошли к выходу из парка, напоследок я оглянулась и увидела, что моя случайная знакомая так и осталась сидеть в одиночестве. А если и вправду мы сами можем выбирать свою судьбу?

Мне внезапно стало страшно: а вдруг я тоже однажды сделала неправильный выбор…

Оставить комментарий